Рассказывая о Белыничах, необходимо поведать об истории здешней чудотворной иконы, несколько столетий привлекавшей в этот город паломников и даже сделавшей здешний костел (впоследствии собор) центром религиозной жизни всего могилевского края.
М. Карпеченко в газете «Зара над Друццю» в статье за апрель 1994 г. сообщает, что Огинские имели в Белыничах регулярный парк.
У Ф. Жудро в его брошюре «Белынический Рождество-Богоро-дицкий монастырь» (1894) есть свидетельство о том, что в день освящения иконы «перед домом Огинских сделана была беседка с триумфальными воротами и сюда была принесена икона».
Кармелицкий монастырь в Белыничах был признан самым ярким творением белорусского зодчества на Могилевшине. Необходимость его восстановления теперь просто бесспорна: городу давно пора вернуть его настоящий облик. Не сомневаюсь, что решение этой задачи станет еще одним шагом возрождения белорусской культуры.
Оставим для романтиков ряд легенд, связанных с объяснением образования поэтического названия этого города и сразу обратимся к сведениям белорусского Карамзина — В. Л. Насевича. который в районной книге «Памяць» за 2000 г. сообщает, что в июле 1579 г., незадолго до смерти своей, княжна Настасья Мстиславская обратилась к великому князю и королю Стефану Баторию с просьбой утвердить ее дар в пользу мужа — Троцкого воеводы князя Стефана Зборожского, а именно «замок на той части моей Тетеринской в Белыничах, прозываемый Белый Город, и зо всим будованьем того замку, и двор Тетерин з будованьем того двора, с пашнею дворною, з збожьем засеянным, с костелы закону римского и греческого и их подаяньем, з гумнами, дворцами и с челядью невольною, з стадом свирепым, з быдлом рогатым и нерогатым, з местечками Тете-рином и Белыничами, з мешаны, з именьи боярскими, шляхетскими, з бояры путными и их землями, людьми тяглыми и осадными и их землями пашными и непашными. з зарослями, з разробками, с пущою, з боры. 3 лесы, з деревом бортным, з ловы звериными и пташными, з гаями, з сеножатями, з реками, з речками, з бобровыми гоны, з ставы, з ставиша-ми, з млыны и з их вымелками, з озеры и з ловением рыб в них, и зо всими всякими грунты, властностями того имения, во всяких кольвек тзвисках и урочищах лежачими и к тому именью прислухаючими, а праве огулом от мала до велика». Эту дату, 1579 г., можно считать основанием местечка, ибо в 1577 г. это поселище известно еще как простое село.
Нет, мое желание съездить в Дагду — не прихоть. Хотелось повидать могилу устроителя освейской усадьбы — отдать, как в таких случаях говорят, дань должного этому человеку и что-то узнать о нем.
Так до сего времени именуют одно возвышение в центре Освеи, обнесенное вкруговую пестрым ворохом современных построек. Чтобы познакомиться с его историей, следует перенестись в Освею середины XVIII века.
Расцвет освейской усадьбы приходится на времена, когда хозяевами Освеи были Гильзены. В этот период появились дворец и парк, костел и монастырь с госпиталем, гимназиум.
Пользуясь сведениями Густава Монтейфеля, узнаем, что Гильзены — выходцы из немцев, из рода де Энкелей, когда-то служили немецкому ордену.
В Освее есть несколько тайн, о которых уже не вспоминают; но которые «говорят» исследователю старины сами за себя.
Осколки красного кирпича теперь можно найти за сотни метров от того места, где когда-то стоял Освейский дворец. От грандиозного сооружения Гильзенов остались лишь вросшие в землю руины. По утверждению старожилов, дворец имел вид «птицы с расправленными крыльями».
По мнению известного белорусского ботаника В. Антипова, посетившего Освейский парк в 60-х годах нашего столетия, возраст некоторых, наиболее старых деревьев парка достигал двухсот лет. Этот факт в какой-то мере говорит о возрасте усадьбы.